April 14th, 2017

Грозящая катастрофа и как с ней бороться


Иллюстрация с сайта r-v-s.su

В эту субботу 15.04.2017 состоится III Съезд РВС – «Грозящая катастрофа и как с ней бороться».
Название такое выбрано не случайно, это заголовок статьи В.И.Ленина, написанной в сентябре 1917г., т.е. перед самой Великой Октябрьской.

Тем интереснее вчитаться в текст классика.
Что бросается в глаза — оценка ситуации как надвигающейся катастрофы, соображения о возможностях преодоления кризиса и о месте большевиков в разворачивающемся процессе.
Февральская революция называется по факту «гнилой». Констатируется, что капиталисты ни в чём не заинтересованы кроме как в получении прибыли. Противопоставляются подходы: «реакционно-бюрократические» и «революционно-демократические» (читай — большевистские).
Политический лейтмотив: правительство действует в интересах реакционных элементов (капиталистов, помещиков и т.п.), лишь большевики борются за интересы широких угнетённых масс (здесь и далее выделено Лениным — МС.):
Большевики выступают <...> как представители интересов всего народа, интересов обеспечения дела продовольствия и снабжения, интересов удовлетворения насущнейших нужд рабочих и крестьян вопреки той колеблющейся, нерешительной, поистине изменнической политике эсеров и меньшевиков, которая довела страну до позора, подобного этому повышению цен на хлеб! <...> Крах потерпели кадеты и эсеры с меньшевиками, ибо этот блок (союз) полгода правил Россией, за полгода усилил разруху, запутал и затруднил военное положение. <...> Чем полнее крах союза буржуазии с эсерами и меньшевиками, тем быстрее научится народ. Тем легче он найдет верный выход: союз беднейшего крестьянства, т. е. большинства крестьян, с пролетариатом.
В современном политическом дискурсе часто звучит слово «элита». С.Кургинян вводит дихотомию «элита служения» — «антиэлита». В этом смысле интересны сущностные пересечения: либо элита отстаивает интересы большинства, т.е. является элитой служения (на языке М-Л — «авангард пролетариата и его союзника — крестьянства»), либо она отстаивает интересы меньшинства, т.е. является антиэлитой (на языке М-Л — «класса эксплуататоров»). В. Ленин пишет:
...если крупнейшее капиталистическое предприятие становится монополией, значит оно обслуживает весь народ. Если оно стало государственной монополией, значит государство (т. е. вооруженная организация населения, рабочих и крестьян, в первую голову, при условии революционного демократизма) — государство направляет все предприятие — в чьих интересах?
— либо в интересах помещиков и капиталистов; тогда мы получаем не революционно-демократическое, а реакционно-бюрократическое государство, империалистскую республику, [антиэлита]
— либо в интересах революционной демократии; тогда это и есть шаг к социализму [элита служения].
Но Владимир Ильич не был бы Лениным, — если бы не имел ясного плана как выйти из, казалось бы, патовой ситуации: краеугольный камень — учёт и контроль.
Если бы действительно наше государство хотело деловым, серьезным образом осуществлять контроль, если бы его учреждения не осудили себя, своим холопством перед капиталистами, на «полную бездеятельность», то государству оставалось бы лишь черпать обеими руками из богатейшего запаса мер контроля, уже известных, уже примененных. Единственной помехой этому, — помехой, которую прикрывают от глаз народа кадеты, эсеры и меньшевики, — было и остается то, что контроль обнаружил бы бешеные прибыли капиталистов и подорвал бы эти прибыли.
Для введения реального «революционно-демократического контроля» необходимы «главнейшие меры»:
1) Объединение всех банков в один и государственный контроль над его операциями или национализация банков.
2) Национализация синдикатов, т. е. крупнейших, монополистических союзов капиталистов (синдикаты сахарный, нефтяной, угольный, металлургический и т. д.).
3) Отмена коммерческой тайны.
4) Принудительное синдицирование (т. е. принудительное объединение в союзы) промышленников, торговцев и хозяев вообще.
5) Принудительное объединение населения в потребительные общества или поощрение такого объединения и контроль за ним.
Говоря о сущности проблемы, Ленин указывает на принципиальные классовые противоречия, и это предопределено в т.ч. самим философским методом, лежащим в основе М-Л:
В сущности говоря, весь вопрос о контроле сводится к тому, кто кого контролирует, т. е. какой класс является контролирующим и какой контролируемым. У нас до сих пор, в республиканской России, при участии «правомочных органов» якобы революционной демократии в роли контролеров признаются и оставляются помещики и капиталисты.
Ленин подводит к теоретически обоснованной модели смены формаций: форма уже создана нарождающимися капиталистическими отношениями и остаётся лишь наполнить её социалистическим содержанием:
На самом же деле национализация банков, решительно ни одной копейки ни у одного «собственника» не отнимая, абсолютно никаких ни технических, ни культурных трудностей не представляет и задерживается исключительно интересами грязной корысти ничтожной горстки богачей. Если национализацию банков так часто смешивают с конфискацией частных имуществ, то виновата в распространении этого смешения понятий буржуазная пресса, интересы которой состоят в обманывании публики.
Однако сам этот подход вызывает у меня некоторое непонимание. Что это? Может, упрощенчество, может, некоторая что ли наивность, а, может быть, сознательный политический ход для того, чтобы, мол, начать, а там «как-нибудь разберёмся?» Иногда простота рассуждений бросается в глаза (привожу тут лишь пару цитат, чтобы не раздувать объём, кто заинтересовался — прочитайте статью В.Ленина полностью):
Национализацию банков достаточно было бы именно декретировать, — и ее провели бы директора и служащие сами. Никакого особого аппарата, никаких особых подготовительных шагов со стороны государства тут не требуется, эта мера осуществима именно одним указом, «одним ударом».
Мог ли Ленин не понимать накануне Октября, что придётся бороться не абы как, а с оружием в руках с этой самой «грязной корыстью ничтожной горстки богачей» и связанных с ними далеко не горсткой «обслуги»? Сложный вопрос, и на него у меня нет ясного ответа.

Из необходимых мер Владимир Ильич упоминает т.н. «принудительное «обсоюзивание». Значит таки по факту признаётся, что нарождающиеся капиталистические отношения не создали все необходимые формы для движения к смене формаций. И в этом весь Ленин — он делает заявку не меньше, чем на изменение этого мира. Возвращаясь к «обсоюзиванию», его необходимость виделась в том, что лишь такое укрупнение позволяло наладить реальный контроль:
Целью «обсоюзивания» является установление полнейшей, строжайшей и подробнейшей отчетности, а главное соединение операций по закупке сырья, по сбыту изделий, по сбережению народных средств и сил.

<...> еще раз надо повторить, что само по себе это обсоюзивание в синдикат ни на йоту отношений собственности не изменяет, ни одной копейки ни у одного собственника не отнимает.
Как заметка на полях — использование В.Лениным понятия «страна», оно отлично от понятия «государство» и наполнено какой-то своеобразной ценностью (выделено мной — МС.):
В страховое дело вложены капиталистами сотни миллионов, вся работа выполняется служащими. Объединение этого дела понизило бы страховую премию, дало бы массу удобств и облегчений всем страхующимся, позволило бы расширить их круг, при прежней затрате сил и средств. Решительно никаких других обстоятельств, кроме косности, рутины и корысти горстки обладателей доходных местечек, не задерживает этой реформы, которая опять-таки и «обороноспособность» страны подняла бы, дав сбережение народного труда, открыв ряд серьезнейших возможностей «регулировать экономическую жизнь» на деле, а не на словах.
Обороноспособность, военная мощь страны с национализацией банков выше, чем страны с банками, остающимися в частных руках. Военная мощь крестьянской страны, с землей в руках крестьянских комитетов, выше, чем страны с помещичьим землевладением.
Представляется, есть что-то схожее между «Россией как суперидеологией» С.Кургиняна и «страной» в ленинском смысле.

В завершение хочется отметить параллели с известной речью И.Сталина на Первой Всесоюзной конференции работников социалистической промышленности. Наверняка помните:
Задержать темпы – это значит отстать. А отсталых бьют. Но мы не хотим оказаться битыми. Нет, не хотим! История старой России состояла, между прочим, в том, что ее непрерывно били за отсталость.
<…> Таков уже закон эксплуататоров – бить отсталых и слабых. Волчий закон капитализма. Ты отстал, ты слаб – значит ты не прав, стало быть, тебя можно бить и порабощать. Ты могуч – значит ты прав, стало быть, тебя надо остерегаться.
<…> Хотите ли, чтобы наше социалистическое отечество было побито и чтобы оно утеряло свою независимость? Но если этого не хотите, вы должны в кратчайший срок ликвидировать его отсталость и развить настоящие большевистские темпы в деле строительства его социалистического хозяйства. Других путей нет. Вот почему Ленин говорил накануне Октября: “Либо смерть, либо догнать и перегнать передовые капиталистические страны”.
Мы отстали от передовых стран на 50–100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в десять лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут.
И.Сталин опирается  на мысль Ленина, высказанной как раз в рассматриваемой работе:
Революция сделала то, что в несколько месяцев Россия по своему политическому строю догнала передовые страны.
Но этого мало. Война неумолима, она ставит вопрос с беспощадной резкостью: либо погибнуть, либо догнать передовые страны и перегнать их также и экономически.
Погибнуть или на всех парах устремиться вперед. Так поставлен вопрос историей.
И, видимо, самое время вслед за строителями Красного проекта кричать о том же на всех площадках, пока не поздно… или уже поздно?